Грег с ума сходил от беспокойства. Он пытался звать Ренату, даже говорил, что сам войдет в картину, но пока у него ни разу не получилось. Атанас, знавший обо всем случившемся, обвинял в этом исключительно меня. Ведь это я посоветовала Ренате начать рисовать, что-бы избавиться от депрессии, и даже предложила изобразить умершего возлюбленного. Но  как ни старался Атанас вызвать во мне чувство вины, в душе я была уверена, что совершенно ни при чем. Атанас крайне враждебно относился ко мне. Прекрасно зная о плане Грега пройти обратное превращение, он считал это недопустимым и всячески нам мешал.

— О чем ты так глубоко задумалась? — ласково спросил Грег и взял меня за руку.

— Посуду мыть неохота, — придумала я и лукаво на него взглянула.

Раньше Грегу не составляло труда читать мои мысли. Но чем сильнее он меня любил, тем слабее становился этот дар по отношению ко мне.

Мысли же остальных были для него прозрачны. И я уже не раз имела возможность оценить преимущества такой выборочной телепатии.

— Ты меня обманываешь! — рассмеялся он.

— Ну конечно! — улыбнулась я. — Я думала о Ренате. Ты ведь сам затеял этот разговор.

— По правде говоря, я беспокоюсь все больше, — взволнованно произнес он и встал.— Иногда вижу ее и... Ганса. Они гуляют по парку, обнимаются, целуются. Но ведь это ненормально! Чем она питается?

Может, в глубине парка есть дом, который мы просто не видим? — предположила я. — И там имеются... кролики.

— Нет, все это ненормально! — растерянно повторил Грег.

— Успокойся, любимый! — ласково сказала я и сжала его пальцы. — Разве вы с Ренатой нормальны с общепринятой точки зрения? Кто знает, что нормально, а что нет? Знаешь, я за последнее время столько всего видела и о стольких вещах передумала, что кажется, вообще потеряла способность чему-либо удивляться. Однажды ты сказал, что люди полны стереотипов, и уверены, что реальность всего одна, хотя на самом деле их много и самых разных.