– О да. – Джеми шумно втянул воздух. – Послушай, Полли, я только хотел еще немного пойла.

– Ну, Джеми Маккейд, не пытайся меня одурачить. Думаешь, я не чую, как у тебя все раздулось и отвердело, словно грот-мачта?

– А кто бы устоял, когда самые умелые руки на острове творят чудеса? – Джеми обхватил ее запястье, положив конец упомянутым чудесам.

– А ртом я могу еще лучше, Джеми, – выдохнула она, прижимаясь грудью к шероховатой поросли его тела. Корсет не смог удержать ее плоть, и крупный коричневый сосок выглянул наружу. Полли взглянула вниз и облизнула тонкие губы таким же тонким языком. – И ты это отлично знаешь.

– Знаю, Полли. Конечно, знаю. – Он ущипнул ее за ягодицу и спихнул с колен. – А теперь будь хорошей девочкой и займись своими делами.

Не пытаясь привести себя в порядок, Полли повернулась к Джеми.

– Я еще вернусь, Джеми. – Она гордо удалилась, по пути задев грудью преподобного.

– Игрушка дьявола, – произнес преподобный, уставившись единственным глазом прямо перед собой.

– Она не так уж плоха, – сказал Джеми, хотя в этот момент он разделял неприязнь своего квартирмейстера к служанке. Нельзя было не отдать ей должного, хотя ее приемы любви по-французски были грубы и нечистоплотны. Но если на то пошло, он до сих пор об этом не слишком задумывался. До тех пор, пока не сравнил ее с женщиной, которая в поисках его зашла в «Акулий зуб».

И он не собирался говорить Полли или кому другому, что жар в его чреслах был разожжен не опытной служанкой, а мыслями об этой стройной девушке с острым язычком.

Он слишком много выпил. Хотя ему были хорошо знакомы постепенно возникающая нечеткость ощущений и тупая боль в голове, Джеми не видел причины останавливаться. Кина не отставал от него, но чертов африканец казался таким же трезвым, как когда они только зашли в таверну.