В заднем углу стоял длинный стол, заставленный грязными кружками. Огарок сальной свечи давал ровно столько света, чтобы Энни смогла заметить огромного, обнаженного до пояса чернокожего и строгого вида мужчину в черном сюртуке с жилеткой, с шейным платком более белым, чем можно было ожидать увидеть в этом заведении. Между ними сидел еще один мужчина, но его почти не было видно из-за двух обнимавших его «леди».

Энни почти не обратила на него внимания. Она повернулась к джентльмену с каменным лицом, в напудренном парике.

– Имею ли я удовольствие говорить с капитаном Маккейдом?

– А зачем вам это знать?

Ее манеры скорее всего были ненужными в этом месте, при разговоре с этими людьми, тем не менее Энни старалась не забывать о них. Тот, к кому она обращалась, уставился своим единственным глазом прямо перед собой, предпочитая не замечать девушку, в то время как чернокожий откровенно глазел на нее. Третий не прервал своего занятия, состоявшего в исследовании всей поверхности бедра одной из своих подруг. Другая его ладонь, крупная, неожиданно чистая и хорошей формы, покоилась на ягодицах женщины, которая устроилась у него между ног, прижав грудь к его лицу. У нее недоставало чувства приличия даже на то, чтобы сдерживать стоны.

Переступив с ноги на ногу и стараясь не поежиться, Энни представилась мужчине в черном. Но ей ответил чернокожий:

– На вашем месте я бы ушел отсюда, мисс Корнуэлл. Голос его был глубоким, и говорил он почти добродушно, несмотря на ряды страшновато выглядевших татуировок, которые расчерчивали его блестевшее от пота лицо. Энни проглотила слюну.

– Спасибо за вашу заботу, сэр. Но я приехала издалека, чтобы переговорить с капитаном Маккейдом. Так что если вы будете так добры…

– Предположим, славный капитан не желает участвовать в этом разговоре?

Это произнес мужчина, занятый грудью одной из своих дам. Слова его звучали невнятно из-за легкого шотландского акцента и приличной дозы выпивки. Теперь он сидел неподвижно, но все еще не глядя на нее. И человек в черном так и не смотрел в ее сторону. Только чернокожий открыто ее разглядывал.