Уитни с тоской подумала, что именно эта мысль пришла ей в голову, когда она в первый раз держала на руках новорожденную Лайлу.

— Я знаю. Теперь расстегните липучки на памперсе и снимите его.

Дариус быстро справился с этой задачей, с ощутимым облегчением заметив:

— Просто мокрый.

— Хорошо, — рассмеялась Уитни. — Выбросите подгузник в контейнер слева от стола, теперь наденьте на Джино новый памперс и чистую пижамку.

Дариус с успехом следовал ее инструкциям, отвечая на все замечания обаятельной улыбкой. В душу Уитни вновь закрались сомнения: он был слишком милым, слишком сильно хотел позаботиться о Джино и произвести на нее впечатление.

— Удивительно, что вы хотите научиться это делать, — осторожно заметила она.

Он ответил ей прямым, открытым взглядом ониксовых глаз.

— Джино теперь член моей семьи.

— И в вас проснулся отцовский инстинкт?

Уитни не смогла скрыть сарказма в голосе, но ее можно было понять: одинокий богатый мужчина, вдруг загоревшийся желанием позаботиться о чужом, в сущности, ребенке, — это аномалия.

— Мой отец никогда не уделял мне и моим братьям внимания, и я не хочу, чтобы и Джино прошел через подобное. Если я должен заменить ему отца, я сделаю все от меня зависящее, чтобы он был счастлив.

— Значит, вы собираетесь научиться делать все?

— Эй, я только что поменял подгузник. Разве это не говорит о серьезности моих намерений? — рассмеялся Дариус.

Но Уитни все равно не оставляло беспокойство. Возможно, он действительно не хотел, чтобы Джино рос без отца, но она была уверена, что им двигали и другие мотивы, о которых он предпочел умолчать, — об этом кричали все ее инстинкты профессионального адвоката.

— Хорошо, тогда с завтрашнего утра начнем интенсивный курс обучения, — пообещала она.

Дариус рассмеялся в ответ, но Уитни не шутила. Она хотела заставить его провести с ребенком максимальное количество времени, чтобы он в полной мере осознал, с чем ему предстоит столкнуться в скором будущем.