Дариус тем временем поднял Джино на руки и ласково поцеловал его в пухлую щечку.

— Спокойной ночи, малыш, — сказал он и передал его Уитни.

В то же мгновение, как пахнущий детским мылом малыш в мягкой зеленой пижамке оказался в ее объятиях, прошлое вихрем образов закружилось вокруг нее. Ощущение прижавшегося к ее груди маленького тельца разрывало ей душу. Смех Лайлы эхом звенел в ее ушах. Смех, который она никогда больше не услышит.

— Спокойной ночи, Джино, — чуть хрипло сказала она, надеясь, что Дариус не заметит дрожи в ее голосе, и осторожно положила засыпающего мальчика в кроватку.

Она хотела плакать. Ей так не хватает ее малютки — разве это сложно понять?

Нет, несложно, и наиболее разумным выходом из сложившейся ситуации будет рассказать Дариусу о том, что произошло с Берном и Лайлой. Ей не нужна его жалость, но уже сейчас очевидно, что ей непросто будет заботиться о ребенке. Так или иначе, скоро Дариус узнает обо всем.

Но сейчас не время начинать подобный разговор. Она до сих пор не уверена в том, какие мотивы им движут. Прежде чем открыть ему душу, Уитни должна была присмотреться к Дариусу, понять, что он за человек. Если он хочет разлучить ее с Джино, она не собирается преподносить ему такую возможность на блюдечке. Лучше дождаться, когда он сделает ошибку или, наоборот, убедит ее в том, что его забота о малыше исходит от чистого сердца.

Джино начал засыпать, и Дариус кивнул в сторону двери:

— Уже поздно, давайте я покажу вам вашу комнату, а потом мы пойдем ужинать.

— Простите, но я слишком устала, чтобы что-то есть, — покачала головой Уитни, следуя за ним.

— Да? — явно расстроился Дариус. — А я попросил повара приготовить фаршированного цыпленка.

— Фаршированного цыпленка? — изумленно переспросила она.

Как он узнал, что это ее любимое блюдо?