Времени на "обычное", бумажное проектирование, не было: во-первых, шла война и самолет требовался на фронте срочно, а во-вторых, на заводе уже появились представители яковлевской фирмы. Посланцы зам. наркома за очень короткое время сумели восстано вить против себя коллектив завода; люди, которые совсем недавно не оченьто радовались прибытию москвичей, теперь стали горячими сторонниками Лавочкина и делали все возможное и невозможное для постройки и испыта ний нового истребителя. Уже все КБ, а не только три человека работали на ЛаГГ с М-82. И вот, 8 апреля 1942 г. приказом НКАП, когда ЛаГГ-3 М-82 уже практически подготовили к испы таниям, завод № 21 переводился на вы пуск Як-7; ОКБ Лавочкина перебази ровалось в Тбилиси, на завод № 31. В начале апреля в Грузию из Горького уехал ряд конструкторов во главе с Алексеевым. Следом отправился эше лон с оборудованием и большей частью работников КБ. Но еще до отъезда Алек сеева, в марте, летчик-испытатель Ва силий Яковлевич Мищенко поднял в воздух будущий Ла-5.

Самолет стал неузнаваемым: увели чилась скорость и скороподъемность, однако недостатков тоже хватало. Гре лось масло, грелось так, что продолжи тельный полет не представлялся воз можным. Однако летные данные истре бителя оказались настолько впечатля ющими, что совместным приказом ВВС и НКАП от 10 апреля (спустя всего два дня после приказа о прекращении вы пуска ЛаГГов и передаче завода № 21 Яковлеву!) предписывалось провести совместные государственные испытания, выполнять которые была назначена ко миссия в составе летчиков-испытателей А.П.Якимова (НКАП), А.Г.Кубышкина (НИИ ВВС) и ведущих инженеров В.Н.Сагинова (от НКАП), А.Н.Фроло ва (НИИ ВВС). Срок испытаний – пять дней. Комиссия прибыла в Горький уже 20 апреля, а через два дня начались по леты. Как раз 21 апреля Лавочкину предписывалось отбыть в Тбилиси. Са тинов добился у Шахурина разрешения для Лавочкина остаться на заводе № 21 до окончания испытаний самолета. По леты Кубышкина и Якимова подтвер дили выводы Мищенко – самолет очень перспективный, но греется мотор. Ко миссия доложила свои соображения Москве 22 апреля, а утром 23-го при шел ответ – недостатки устранить в де сять дней, после чего следовало принять решение о дальнейшей судьбе самоле та.