Молодой владелец ранчо разорился, и был вынужден продать ранчо из-за урегулирования развода. Он был просто еще одной игрушкой Мишель, разрушенной ее эгоизмом. Но это еще не все. Она умудрилась разорить даже собственного отца. Даже когда у Лэнгли были серьезные финансовые неприятности, он продолжал обеспечивать дорогой образ жизни Мишель. Ее отец тонул все глубже в трясине долгов, а она все еще настаивала на том, чтобы покупать шелка и драгоценности, а также проводить каникулы, катаясь на лыжах в Сент Морице. Она, словно пиявка, цепко впивалась в каждого богатого мужчину, попадающегося у нее на пути.

Мысль о том, что теперь и он станет таким мужчиной, приходила ему в голову с тревожащим постоянством. Независимо от того, сердился, раздражался, или чувствовал к ней отвращение, Джон не мог сопротивляться желанию обладать ей. В Мишель было что-то, что против воли тянуло его к ней. Она роскошно выглядела, восхитительно пахла, ее голос был мелодичен, и Джону до боли хотел узнать, была ли ее кожа на ощупь такой же шелковистой, как он представлял в мечтах. Ему хотелось погрузить ладони в ее золотистые волосы, прикоснуться к пухлым мягким губам, провести пальцами по совершенной линии скул, вдохнуть нежный аромат ее кожи, от которого все внутри него сжималось. Джон вспомнил день, когда встретил ее впервые, вспомнил нежный аромат дорогих духов, исходящий от ее волос и кожи. Она была слишком дорогой для Майкла Вебстера, и слишком роскошной для того бедняги, за которого вышла замуж. Даже для своего отца, Лэнгли Кэбота она оказалась слишком дорогой. И Рафферти хотелось погрузиться во всю эту роскошь. Это был чистый и примитивный инстинкт самца, реакция мужчины на красивую женщину.

Возможно, Мишель не замечала, что дразнит мужчин, но она определенно посылала сигналы, которые заставляли мужчин слетаться к ней, как пчелы к сладкому нектару.