— Но и это еще не все, Фриско. — Он несколько замялся, откашлялся и наконец сказал: — Есть и еще кое-что.

— Еще?! — недоуменно протянула она, понимая, что мозг ее не в состоянии вынести большего.

Гарольд кивнул, затем в один присест опорожнил бокал и тотчас же сделал знак официанту — повторить.

— Дело в том… словом, боюсь… похоже, нашу фирму попытаются у нас захватить.

— Какая-нибудь мощная корпорация? — Фриско покрутила головой, как бы желая рассеять туман в мыслях. Ей почему-то казалось, что давно уже канули в Лету те времена, когда мощные фирмы пожирали более мелкие и слабые.

— Нет, не совсем так. — Гарольд нахмурился, и в складках кожи сверкнули капли выступившего пота. — Да нет, речь идет практически о дружественной акции…

— Дружественной?! — воскликнула Фриско и нахмурилась точно так же, как секундами ранее сделал отец. — Но кто посмеет? Кто этот друг?! И как он собирается вырвать у нас фирму?

— Это наш поставщик стали.

— Маканна?! — Фриско никогда не видела этого человека, хотя ей нередко приходилось слышать его имя, часто произносимое в семье. Даже если бы он и не снабжал фирму сталью, она все равно слышала бы о нем, потому как Маканна был из тех людей, про которых говорят, что слава бежит впереди них.

Из того, что ей доводилось читать и слышать, она сделала вывод: Лукас Маканна — весьма крутой парень. О нем многие годы ходили невероятнейшие слухи, более, впрочем, напоминающие легенды. Извечную американскую сказку о чистильщике ботинок, превратившемся в миллионера, Маканна сумел подредактировать, и весьма существенно, во многом благодаря своему характеру и нескрываемому презрению к женщинам.

К рассказам такого сорта, впрочем, Фриско относилась с известной долей скепсиса. Она вообще не склонна была верить каким бы то ни было преувеличениям. Так что если в историях с Маканной она чему и верила безусловно, так это рассказам о его хваленом мужском шовинизме. По своему личному опыту, равно как и по тем историям, которые доводилось слышать, Фриско знала, что зачастую именно те люди, которым удавалось действительно поразить мир, как раз и были самыми большими шовинистами. Даже если они говорили о равноправии женщин и всячески подчеркивали свою приверженность идее подобного равноправия, именно они заставляли женщин более всего страдать.