Глаза Анны вспыхнули гневом, и все очарование, только что владевшее ею, моментально улетучилось. В конце концов, он просто неотесанный американец… ковбой… А внешность – это только внешность.

Многие люди находили ее акцент очаровательным, и Анна старалась сохранить его и не поддаться техасской манере растягивать слова.

– Это британский акцент, сэр, – сухо ответила Анна. – И по-моему, ясно, что вы как раз не местный. Иначе бы вы знали, кто я такая.

Похоже, эта отповедь задела ковбоя, хотя в его глазах по-прежнему сверкали озорные искорки. Он вежливо поинтересовался:

– А кто вы, мадам?

Анна выпрямилась во весь рост, составлявший около ста семидесяти сантиметров. Она уже давно не козыряла своим титулом, однако знала, какое благоговение вызывает у американцев упоминание о благородном происхождении. С чуть надменной улыбкой Анна заявила:

– Я Анна Эджком, леди Хартли, владелица и хозяйка ранчо “Три холма”.

Однако на нахального ковбоя ее слова не произвели особого впечатления, похоже, они скорее позабавили его. Он прищурился и насмешливо уставился на Анну:

– Это точно? Что ж, отлично, если вы не обманываете. – С губ ковбоя слетел тихий смешок, он снял шляпу, отряхнул пыль с джинсов и недоверчиво покачал головой.

– Не вижу ничего смешного, – холодно бросила Анна.

– Конечно, мадам. – Ковбой обвел взглядом зеленую лужайку, потом клумбы, на которых цвели поздние летние цветы, а затем – печальные ивы и выложенные гранитной крошкой дорожки. Казалось, что он впервые в жизни видит подобное. Джош все еще усмехался, но когда он снова посмотрел на Анну, в его глазах вспыхнула искорка интереса.

В тот момент, когда он поднялся по ступенькам и посмотрел Анне прямо в лицо, Джош понял, что есть в этой женщине нечто. Существуют такие женщины, как, впрочем, и лошади, которые моментально вызывают интерес у мужчин. Это нельзя объяснить, да и понять толком нельзя. Но Анна Эджком была именно такой женщиной.