— Итак, милорды, что же вы ответите мне на предложение установить мир между вашими семействами?

В голосе королевы внезапно зазвучали нотки раздражения. Она уже начинала уставать от молчания своих придворных.

— Я не думаю, мадам, что лорд Хоуксмур или ваш покорный слуга позволим себе обсуждать наши частные проблемы в присутствии вашего величества, — произнес Рэнальф, слегка наклонив голову.

— И все же, милорды, что вы скажете о моем желании внести мир в ваши семьи и в заседания моего совета? — повторила ее величество.

Она великолепно владела этой уловкой, заключавшейся в том, что королева не воспринимала никакие доводы, которые ее не устраивали, и настаивала на своем мнении снова и снова, пока не слышала от собеседника желательный ответ.

— Что касается меня, ваше величество, то я почту за честь согласиться на ваше предложение, — произнес Саймон своим мелодичным голосом, в котором за почтительными выражениями звучала нотка иронии. — Поскольку обстоятельства вынуждают меня оставить поле брани, будет не так уж плохо обзавестись женой и осесть в своем поместье. — Саймон кивнул головой сидящему напротив него Рэнальфу; в глазах его промелькнуло насмешливое выражение. — Я от души хочу положить конец старой вражде наших семейств.

Взгляд Рэнальфа Равенспира был непроницаем. Он не сомневался в том, что только смерть может положить конец ненависти и жажде мести Саймона Хоуксмура, так же, впрочем, как и его собственной. Спорные земли здесь абсолютно ничего не значили, а пролитая кровь и бесчестье значили все. Но что же скрывалось за этой странной уступчивостью его врага?

— Я готов тщательно обсудить это важное дело с лордом Хоуксмуром, мадам, — стараясь не проявить никаких чувств, ответил он.

— Очень хорошо. — В голосе королевы, однако, не слышалось радости. — Надеюсь, вы не станете затягивать с венчанием. Мне будет приятно преподнести невесте какой-нибудь небольшой подарок.