зверям полную волю. Однако грум был уже рядом, а Ариэль улыбалась с невинным видом, и ее серые миндалевидные глаза смотрели ясно, как рассветное небо после недавнего дождя.

— Поехали…

Он толчком послал своего коня вперед. Ариэль шенкелями заставила Мустафу перепрыгнуть через канаву и присоединилась к брату; собаки послушно затрусили по бокам ее коня, свесив набок языки.

— Ральф будет рад видеть тебя, — заметила Ариэль. — Он сейчас здесь, много времени проводит в Харвиче. У него там трудности на верфи.

— Какие именно трудности?

— Он не рассказывал мне подробно, брат. Ральф не считает, что женщина может или должна иметь свое мнение о мужских делах.

Рэнальф ничего на это не сказал. В глубине души он считал своего младшего брата просто болваном. В том, что касалось дел поместья или семейной верфи, Ариэль разбиралась столь же хорошо, как и любой из них. Но братская солидарность не позволяла ему высказывать недовольство братом в присутствии их младшей сестры.

Серая громада замка Равенспир возвышалась над окрестной болотистой равниной, его башни и контрфорсы едва не цеплялись за низкие облака; массивные парапеты нависали над широкой рекой, катившей свои воды через равнину к Атлантическому океану.

Копыта лошадей гулко простучали по подъемному мосту, ныне скорее декоративному, чем имеющему какое-либо оборонительное значение. Всадники въехали во внутренний двор. В давние времена это было довольно мрачное место, окруженное высокими, покрытыми мхом стенами; почва под ногами постоянно чавкала из-за избыточной влаги. И сейчас, когда поросшие яркой зеленью газоны и посыпанные щебнем дорожки придавали двору вид сада, а чисто вымытые стекла в окнах сверкали, двор все же сохранял свой прежний грозный вид. Даже плети вьющихся растений, покрывавших толстые стены, не могли смягчить зловещую угрозу, исходившую от многочисленных бойниц.