— Лорд Хоуксмур, мы рады вас приветствовать. Вы привезли нам известия от герцога Мальборо?

Саймон Хоуксмур склонил голову, но остался сидеть в кресле.

— Ваше величество будут им рады. Его светлость поручил мне сообщить вам все о битве при Мальплаке.

Его голос был низким, глубоким и неожиданно мелодичным для прирожденного воина, щеку которого украшал едва подживший шрам.

— Надеюсь, сэр, ваши раны уже зажили?

Лорд Хоуксмур снова поклонился.

— В значительной степени, мадам.

Он протянул запечатанное послание слуге, который, в свою очередь, почтительно поднес его королеве.

Та сломала печать и молча читала доклад несколько минут, после чего отложила его в сторону.

— Наш генерал в высшей степени лестно оценивает вашу доблесть на поле брани, лорд Хоуксмур. Он чрезвычайно сожалеет, что ваши раны не дают вам возможности вернуться к нему на службу.

Герцог Мальборо в письме также просил свою владычицу отметить доблесть графа наградой, но королева Анна никогда не славилась щедростью.

Она сделала еще глоток из своего кубка. Новая волна боли заставила ее свести брови. Сумрачный взгляд королевы снова прошелся по лицам людей, сидевших по обе стороны стола, и остановился, наконец, на смуглом человеке с угловатыми чертами лица и темно-серыми глазами. На голове у него красовался парик с косичкой на затылке; человек был одет в парадный, шитый изумрудным шелком костюм, резко контрастировавший с одеянием лорда Хоуксмура, сидевшего напротив него. Но ведь Равенспиры в отличие от Хоуксмуров никогда не были приверженцами холодного аскетизма пуритан.

Дед Саймона Хоуксмура в 1649 году был казнен по приказу короля.