– Он так и сделает, но чуть погодя. Лесли еще не утряс размолвку с отцом.

– Он никогда ее не утрясет, отсиживаясь здесь.

– Знаю, и Лесли тоже это знает. Но ему нужно время, чтобы подготовиться.

– Понятно. Кто еще едет с вами?

– Мой оруженосец, Блейн.

– И все?

– Мы собираемся на ярмарку, а не на битву.

– Тем не менее постарайтесь соблюдать осторожность.

– Можно я тоже поеду, отец? – спросил Лигульф, худенький четырнадцатилетний юноша, обращаясь к Уильяму.

Тот вздохнул, воздев глаза к потолку.

– Давай, только быстро, пока твоя мать не заставила меня передумать.

Обрадованный Лигульф присоединился к Гэмелу, который поспешил прочь, не дожидаясь леди Эдины. Он подозревал, что мачеха будет недовольна, хотя и не станет удерживать Лигульфа дома. При всей любви к своим детям она отличалась редкой снисходительностью и терпимостью.

Однако его поспешность оказалась напрасной. Не успели они выехать со двора крепости, как из главной башни вышла леди Эдина. Гэмел постарался скрыть улыбку, когда она вручила им сверток с припасами, которые сочла нужным собрать в дорогу.

– Как я вижу, – сказала она, обращаясь к сыну, – ты решил отправиться на ярмарку вместе с Гэмелом.

– Да, мама. Надо же когда-нибудь начинать.

– Ладно, – проворчала она, направившись к мужу, стоявшему на крыльце. – Только позаботься, чтобы она была чистая и здоровая.

– Мама!

Гэмел присоединился к дружному хохоту своих спутников, и вся компания выехала из крепости. Лигульф залился ярким румянцем, особенно заметным на его светлой коже. Его пламенеющие щеки начали бледнеть не раньше, чем Данкойл скрылся из виду.

– Как она догадалась? – спросил он у Гэмела, взъерошив свои светло-русые волосы.

– Ей уже приходилось наблюдать, как юнец превращается в мужчину. Вначале это происходило со мной, а потом – с двумя нашими братьями.