– Обычно ты знаешь меру. Тебе не требуются крепкие напитки, чтобы наслаждаться жизнью. И потом, откуда тебе было знать, что у нас появятся незваные гости?

– Да еще какие! У этого парня такой вид, словно я покусился на его собственность. Довольно странно. Дорогая, постарайся не показывать удивления. Я сейчас положу руку тебе на грудь.

– Зачем? – спросила она, глядя на его смуглые пальцы, обхватившие ее грудь.

– Чтобы дать ему знак, который все мужчины понимают.

Взглянув украдкой на сэра Гэмела, Шайн Катриона тихо ахнула. Он не сводил с них проницательного взгляда. Ей уже приходилось видеть подобное выражение – в глазах ревнивых мужей. Встревоженная, она резко повернулась к нему спиной, гадая, не затесался ли в их компанию сумасшедший. Но почему-то мысль, что эти пламенные взгляды принадлежат безумцу, не доставила ей удовольствия.

– Клянусь, Фартинг, у него такой вид, словно он готов убить тебя на месте.

– Вряд ли. Для этого он слишком хорошо воспитан.

– Сейчас не время для шуток.

– Возможно. – Он притянул ее к своей груди. – А теперь я положу руку на твой хорошенький задик.

– Очередной знак?

– Угу.

– Может, не стоит дразнить его?

– Он должен понять, что здесь ему ничего не обломится.

– Верно, я и не подумала.

– Зато я подумал. Спи, дорогая. Просто выброси из головы, что чьи-то зеленые глаза сверлят твою спину.

– Это легче сказать, чем сделать. Не удивлюсь, если утром у меня в спине будут две дырки, – пробормотала она, но попыталась расслабиться, и сон принял ее в свои объятия.

С того момента как Шайн Катриона распустила волосы, Гэмел не мог оторвать от нее глаз, испытывая мучительное желание погрузиться пальцами в густые серебристые пряди, доходившие ей до колен. Потребность была так велика, что он дрожал всем телом. Казалось, его охватило какое-то безумие.

Когда смуглая рука Фартинга накрыла ее высокую грудь поверх льняной сорочки, Гэмел схватился за рукоятку меча. Его мозг горел, внутренности завязались в тугой узел, и он едва сдерживался, чтобы не зареветь, как разъяренный бык. Ему немного полегчало, когда Катриона повернулась к нему спиной, но затем ему пришлось наблюдать, как Фартинг, запустив одну руку в ее роскошные волосы, поглаживает другой рукой ее округлые ягодицы, обрисованные одеялом. Их тихий шепот сводил его с ума.