– А в райцентр каким ветром занесло?

– Родители у него тут, на улице Лесопосадочной, проживают.

– Какой номер дома?

– Не знаю. Спроси «Гусиную политику». Тебе каждый пацан покажет дом Никифора Потехина.

– Что за «политика»?

– Гена рассказывал, что батяня в молодости кирнул лишку и завалился на улице. Сторожившие выводок гусак с гусыней вытянули шеи и, по-змеиному зашипев, устремились к нему. А у Никифора хватило силы только погрозить пальцем да пробормотать: «Знаю я вашу гусиную политику». Так и прилипла кликуха. Дед Никифор в самом деле политикан заядлый. По словам Геннадия, если батя врубится в политическую тему, не остановишь.

Голубев недоверчиво посмотрел на Задова:

– Что-то, Алексей, я не понимаю… Татьяна Борисовна сказала прокурору, будто Геннадий Потехин сейчас в Японии и не намерен оттуда возвращаться. Ты же говоришь, что он в райцентре. Кому верить?

Задов усмехнулся:

– Сходи на Лесопосадочную и проверь мои слова. Борисовна, видимо, не в курсе. По-моему, у них какой-то семейный раздрай. Между прочим, я поинтересовался у Гены, как, мол, ТэБэ поживает? Он скучно ответил: «Цветет и пахнет французскими духами». Вообще Геннадий в этот раз показался мне необычно хмурым. Наверное, кризис и ему под дых врезал.

– А что у них в семье могло случиться?

– Да хрен их знает.

– Может, деньги не поделили или любовь на стороне завели?

– Это, Дмитрич, ты из области фантастики завернул. Татьяна Борисовна, конечно, баба видная. Мужики на нее облизываются, но она всем подряд фигу кажет. Геннадий для ТэБэ – свет в окошке. Гена Борисовну тоже обожает. А баксы у них – не проблема.

– О чем же говорили с Потехиным?

– Помусолили беспросветную житуху. Тут, на берегу, какой-то пожилой дядька скучал. Потехин посадил его к себе в машину и после разговора со мной укатил.