Отведя коня в стойло, она бодро направилась в дом. Сапожки звонко цокали по широким половицам, длинная широкая юбка развевалась на ходу. Князь Голицын находился в своей библиотеке, в задней части здания. Ему хватило одного взгляда на пылающие щеки внучки, на сердитые искорки, сверкающие в се глазах, чтобы понять, что княжна Софи чем-то очень недовольна.

– Ты нашла волка?

– Он был там, где я и ожидала, прятался в высокой траве рядом с дорогой. – Она положила пистолет на стол. – Хан был невозмутим как скала, даже когда волк кинулся бежать.

– А когда ты выстрелила? – спросил старик, увлечение которого лошадьми могло сравниться лишь с увлечением его внучки.

– Даже не вздрогнул!

– В таком случае почему же ты сердишься, Софи? – улыбнулся он, откидываясь на спинку кресла. Софья Алексеевна была почти единственным существом, которое могло вызвать улыбку у этого закоренелого отшельника.

По привычке меряя широкими шагами уставленную книжными шкафами комнату, Софи в нескольких словах поведала ему о встрече в степи.

– А в какой они были форме? – свел брови князь Голицын, глядя в потухший камин. Солдаты в окрестностях Берхольского не предвещали добра. На этот разбитый шлях они не могли попасть случайно.

Софи попыталась вспомнить.

– Темно-зеленые кафтаны с красными лацканами, – медленно проговорила она, – и черные темляки на саблях.

– Преображенский полк. Императорская гвардия. О-ох… – Лицо старого князя помрачнело. Присутствие царского отряда могло означать только одно: глаз императрицы обратился на Берхольское. Семидесятилетний старик не интересует царицу. Он с грустью взглянул на внучку, которая терпеливо ждала объяснений.

Он уже собрался было заговорить, когда дверь библиотеки бесцеремонно распахнулась. Старая Анна, домоправительница, появилась на пороге, испуганно стиснув руки.

– Солдаты… У дверей… – выдавила она. – Желают видеть ваше сиятельство. – Подслеповатые, старые глаза часто моргали от страха перед незваными гостями. Она продолжала судорожно потирать свои морщинистые руки.