Князь не сомневался, что Софи, откликающаяся чуть более охотно, чем этого требовала обычная вежливость, на остроумные реплики гостя, тем не менее томится от неизвестности и ждет объяснений. Однако старый князь полагал уместным продержать ее в неведении еще некоторое время. Ему было интересно, как она встретит известие, в корне меняющее ее привычную жизнь, сумеет ли сохранить самообладание, которое она не раз выказывала, например, на охоте. Теперь от нее требовались совсем иные силы – духовные. Если она справится, старик будет меньше бояться того, что ее засосет политическая трясина, которая погубила ее родителей.

Алексей был наивным человеком, с грустью подумал князь о своем сыне. Он был доверчив, восторженно верил всему на слово, не подозревал, что место и время, в которое он жил, грозят серьезными опасностями человеку, считающему своим долгом исполнять все обязательства перед людьми или собственными идеалами. А иначе почему тридцатилетний взрослый мужчина оказался в столь двусмысленном с политической точки зрения положении, был вынужден бежать без оглядки и в конце концов покончить с собой, потому что его жена умерла при родах? Не первый раз старый князь задавал себе этот вопрос и все так же не мог найти иного ответа.

Наученный горьким опытом, князь Голицын воспитал внучку совсем в ином духе. Он приучил ее полагаться исключительно на собственные силы, верить только тому, что видишь собственными глазами. Теперь он наблюдал за ее поведением. Он чувствовал, как она сохраняет самообладание в беседе, как взвешивает каждое слово, тщательно обдумывая каждый ответ. Она вела себя так, словно сидела в седле плохо объезженного жеребца, который в любой момент мог взбрыкнуть. С каким-то веселым злорадством князь Голицын чувствовал нешуточное замешательство гостя, которому противостояла эта внешне провинциальная барышня, свободно владеющая французским, как будто выросла в салонах Москвы или Петербурга, но обладающая совершенно иным складом характера.