Одним словом, княжна Софья Алексеевна Голицына искренне была довольна своей жизнью; у нее были лошади, книги, компания в лице обожаемого дедушки и степная свобода. Смутные томления, которые время от времени нарушали ее обычно спокойный сон, девушка привыкла гасить лишним стаканчиком вина или дополнительным куском пирога за ужином.
На Неве шел ледоход. Огромные льдины сталкивались и крошились с громким треском. В воздухе пахло весной. Полыньи темной воды становились все шире; льдины таяли под лучами бледного солнца.
Императрица Екатерина смотрела на реку из окна своего кабинета в Зимнем дворце. Через неделю-другую Петербург станет доступен для судоходства; зимняя изоляция завершится; внешний мир снова сможет ступить на парадный порог промерзшей екатерининской империи,
– Меня тревожит мысль, что она уже достигла совершеннолетия. Как все-таки быстро летит время, друг мой! – проговорила она, отвернувшись от окна и одарив улыбкой своего собеседника – огромного роста мужчину лет сорока пяти, одноглазого, с длинными волосами; пустую глазницу прикрывала черная повязка – верный циклоп, одетый царедворцем.
– Бег времени не касается вас, государыня, – послал ответную улыбку князь Потемкин. И это не было дежурной лестью. Он видел перед собой не расплывшуюся, потерявшую зубы, низкорослую даму пятидесяти пяти лет; перед его внутренним взором по-прежнему стояла страстная любовница, какой он знал ее в былые времена; он видел яростную, не знающую границ энергию, видел мощный интеллект одной из самых могущественных и очаровательных женщин просвещенного мира.