– С чего вы взяли?

– Если бы вы знали, как это раздражает, когда на вопрос отвечают вопросом, – сказал Никколо с досадой.

– Понимаю вас. – Кьяра встряхнула головой. – Просто я немного нервничаю. Я, признаться, неважно сижу в седле.

– Вам не о чем волноваться. Пенелопа очень спокойная лошадь, к тому же старая. Вы быстро приспособитесь к ней. Филиппо вам поможет. Сам он ездит на лошади лет с четырех.

У Кьяры привычно сжалось сердце. Сколько всего она не видела!

– Представляю, как забавно он выглядел, – пробормотала она.

– Не то слово. Важный, в настоящем костюме. У нас должны быть фотографии. Несколько альбомов. Наверное, Филиппо хранит их где-то у себя.

Наконец они подошли к конюшне. Филиппо уже сидел с горделивым видом на Султане.

– Я все-таки думал, что вы найдете себе занятие поинтереснее, – сказал он вредным голосом.

– Что может быть интереснее, – ответила Кьяра быстро, словно не замечая насмешки. – Кто из них Пенелопа?

Филиппо презрительно фыркнул. В конюшне находилось всего два животных; лишь одно из них – жеребец. Значит, второе – Пенелопа, сообразила Кьяра. Дурацкий вопрос.

Пенелопа оказалась значительно выше тех лошадок, на которых приходилось кататься Кьяре. Оставалось только поверить Никколо на слово. Молодой паренек, работавший на конюшне, принес Кьяре старую шляпу. Непохоже было, чтобы она принадлежала когда-то Лауре, хотя, судя по возмущенному взгляду Филиппо, можно было подумать именно так.

Синьор Никколо помог Кьяре забраться в седло. Ома осторожно выпрямилась, чувствуя себя крайне неловко и неуютно. Сам Никколо уселся на гнедого жеребца недоброго вида – очевидно, это был Язон.

– Езжай вперед, – предложил он Филиппо. – Мы за тобой.

Мальчик тронул коня. И он, и его отец так естественно смотрелись верхом, что оставалось только позавидовать. Лаура наверняка тоже прекрасно сидела в седле, с горечью подумала Кьяра. Они выезжали втроем по вечерам, дружные, счастливые. Интересно, как все-таки выглядела Лаура?