Я принял душ и почти оделся, когда она проснулась. Глэдис томно, по-кошачьи, потянулась.

— Марк, — прошептала она, — я просто умираю от желания. И ничто другое не помогает.

— Ты это уже говорила. Лучше одевайся.

Она тихо рассмеялась.

— Зачем тратить время, милый? Иди сюда.

— Уже поздно.

— Нет, не поздно.

Я затянул узел на галстуке, затолкал его под воротник, затем пристегнул кобуру и пошевелил плечами в костюме.

— Ну что случилось, Марк?

— Я тебе все сказал. Уже поздно.

На моих часах перевалило за шесть.

— Ты никогда не оставалась так долго.

— Хорошо, пусть это будет впервые.

— Нет, не будет.

Я подошел и сел на край постели.

— Слушай, Глэдис, тебе прекрасно известно, в чем тут дело. Мне это не по душе. Мне это вообще не нравится.

Она подняла левую руку и медленно провела пальцем между своих грудей, а потом по белому холмику живота.

— Значит, тебе это не нравится? — спросила она, улыбаясь.

— Мне неприятно красть тебя у кого-то, прятаться, не зная, кто ты и где живешь. Я тебе говорил, что чувствую… Я чувствую, что не имею на это права.

Она засмеялась.

— Мы взрослые люди. Между нами нет любви, и мы знаем это. Но нам хорошо вместе, правда?

— Я не уверен, Глэдис. Я не уверен, что вообще нравлюсь тебе.

Это ее не беспокоило. Она снова засмеялась, приподнялась на локте и посмотрела на меня.

— Ты мне никогда не нравился.

Она окинула взглядом мое тело.

— Я даже не могу понять, что нашла в тебе. Какие-то шесть футов дерьма. Темные вьющиеся волосы, коричневые глаза, довольно красивый нос, ямочка на квадратном подбородке, как у Кэри Гранта. Тебе бы следовало быть домоседом, и жаль, что это не так, Марк. Я даже не скажу, что ты интересный.