– Ну, захочет есть – покормишь! – Наталья вскинула брови и смотрела на него как на умственно отсталого.

– Да чем кормить-то?! – взревел Тихон. – Чем? Грудью, что ли?!

– Ты что? Грудью сейчас никто не кормит, плохая экология! Вот же, я тебе целый пакет еды оставила. И вот еще один пакет, там памперсы и погремушки! И свидетельство о рождении там же! И карточка медицинская! Не видишь, что ли?

– Вижу, – тихо ответил Тихон. – Даже о погремушках позаботилась…

Два огромных пакета на самом деле стояли возле двери в прихожей. Просто он их сразу не заметил. До пакетов ли ему было, когда, открыв дверь, он увидел бывшую жену с младенцем на руках!

– Наташ, – поинтересовался он, когда та уже схватилась за ручку входной двери, даря на прощание бывшему мужу одну из своих фирменных ослепительных улыбок. – А скажи, если бы… Если бы я, предположим, не согласился его оставить. Отказался бы от него… Ты бы что с ним сделала? Куда бы его дела?

– Не знаю. – Наталья пожала узкими плечами, задумалась на минуту. – Отдала бы в детский дом, отказ написала бы. Мать-одиночка, меня никто бы и осуждать не стал. Но я вообще-то не сомневалась…

«… в том, что мой бывший муж – клинический идиот», – прочитал Тихон в ее глазах.

– …не сомневалась, что ты не откажешься. И еще, знаешь, Тихон, я что сказать хотела… Ты не думай, пожалуйста, что я… В общем, что я тебя подставила, ребенка чужого тебе на шею повесила… Я бы никогда не стала, если б не была уверена, что он твой… Он твой, ты не сомневайся! Глазки черные, точь-в-точь твои!

– Она, – поправил Тихон, отводя взгляд.

– Какая разница? – равнодушно пропела Наталья с порога. – Ну все, пока! Удачи вам!

– Привет Луи Вуиттону, – буркнул в ответ Тихон.

Наталья весело рассмеялась и захлопнула дверь.

Некоторое время Тихон постоял в оглушающей тишине огромной полупустой квартиры.