Он верил, верил, верил всем этим глупостям, как настоящий осел.
И теперь ненавидел себя за это.
И думал – интересно, все мужики такие ослы, или он такой один, единственный в своем роде экземпляр человека с мозгами парнокопытного? Ему ведь тогда было уже двадцать девять, и на своем веку он женщин повидал, и был уже сто раз обманут, и сам сто раз обманывал, и был уверен, что больше никогда, ни за что в жизни…
Тогда, в период влюбленности и в первый год брака, они называли друг друга Тиша и Таша.
«Тиша и Таша, мать вашу!.. – мысленно выругался Тихон. Получилось в рифму. – Цветочки-лютики!»
Возвращаться в гостиную, где на диване лежал сверток, именуемый Юлькой вопреки голубому цвету атласного одеяльца, категорически не хотелось. Часы на экране мобильного телефона, скучающего на полке в прихожей, показывали пятнадцать минут шестого. А Наталья пришла, кажется, около половины пятого. Получается, для того чтобы заставить его окончательно и бесповоротно сдать боевые позиции, бывшей жене потребовалось всего-то несчастных сорок пять минут. Сорок пять минут назад он был совершенно свободным, счастливым и, главное, бездетным мужчиной. Теперь – ни свободы, ни счастья, одни только проблемы…
«Надо позвонить няне! – напомнил себе Тихон. – Пока он не проснулся. То есть она…»
В коммерческой справочной службе ему достаточно быстро удалось узнать номер телефона агентства, занимающегося подбором домашнего персонала. Тихон и не ожидал, что все получится так легко. Оставалось только позвонить в это агентство и попросить, чтобы они прислали няню немедленно. Кто знает, если она успеет появиться здесь, к примеру, через полчаса – может, ему и не придется подходить к свертку, пеленать его, кормить и… что там с ними еще нужно делать?..