Она вышла, опустив голову. А я, втянув ноздрями слабый аромат ее духов, двинулся ближе к постели.

— Я Генри Грир, — произнес старик. — Пилот.

Неожиданно мне стало не хватать воздуха. Во рту пересохло.

— Надеюсь, это имя тебе знакомо, — продолжил он.

— Но… ваш самолет разбился. Вы…

Грир тяжело вздохнул, собирая энергию. Затем извлек из-под одеяла тощую руку и положил на грудь. Предплечье по диагонали пересекал глубокий шрам. Он вяло ткнул пальцем на стул:

— Садись. Я все объясню.

Я нащупал позади себя стул и сел.

Грир молча рассматривал меня почти минуту.

— Ты когда-нибудь слышал о Вернере Крелле?

— Немецкий миллиардер. Кажется, занимается производством оружия.

— А Ноло Теччи?

— Нет, о таком не слышал. — Я подался вперед. — Послушайте, Грир, ведь вас считали погибшим. Я присутствовал при разговоре отца с офицером береговой охраны.

— Теччи работал на Крелла, — сказал Грир. — И работает до сих пор.

Я чуть отдернул штору. На постель упала полоска света. Грир болезненно сощурился. Пришлось вернуть штору на место.

— В тот день, когда я собрался по поручению твоего отца лететь во Францию за страницей из тетради Леонардо, ко мне пришел Теччи. Оказывается, Крелл уже давно мечтает завладеть этой страницей. Потому что там ключ к разгадке тайны Кинжала. Теччи предложил мне деньги. Серьезные деньги. Глупо было отказываться, сынок. Я взял деньги и инсценировал катастрофу.

— Вы инсценировали катастрофу? — В моем сознании вспыхнула картина. Отец с прижатой к уху телефонной трубкой. Ему только что сообщили о гибели самолета. В первый раз тогда я видел его плачущим. И в последний тоже.

Грир облизнул запекшиеся губы.

— Все было несколько не так, как ты, возможно, представляешь. Мне назначили встречу в поезде Милан — Цюрих, в открытом тамбуре последнего вагона. Это личный пульмановский вагон Крелла.