Будь у Софи более развит инстинкт самосохранения, она, скорее всего, немедленно сбежала бы не только с этого званого ужина, но из Венеции. Однако профессиональный долг оказался сильнее. Между Эйбом и Цезарем завязался полусветский-полуделовой диалог, и Софи с радостью вступила на привычную стезю переводчика. Весь последующий час Софи блистала и очаровывала восхищенного Цезаря с такой ретивостью, что чуткий Эйб не замедлил вернуть ее с небес на землю.

— Софи. — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. — Кого это ты так усердно дразнишь? Если у тебя есть цель, не стоит использовать беднягу Цезаря, лучше используй меня. Я никогда не возражал против игр, а испанец может принять их за открытый флирт. Неужели ты этого хочешь? — с укоризной спросил ее Эйб. — Пойдем потанцуем.

— Не надоедает быть таким проницательным? — нервно рассмеялась Софи, грациозно поднимаясь из-за стола.

Эйб сопроводил ее на танцпол, чем вызвал нескрываемую насмешку окружающих, однако, когда он обхватил свою обворожительную партнершу за хрупкую талию и повел ее в быстром ритме, недоумение сменилось удивленным созерцанием невероятной пластики и непринужденной легкости их танца.

— Ты знаешь, что я считаю тебя восхитительной женщиной, — сказал Эйб, когда музыка стихла. — И кто бы ни был тот, кого ты дразнишь, он полный балбес, раз не смог по достоинству оценить тебя. Запомни это! — внушал Эйб по дороге к столику.