– Надеюсь, дорога домой не займет столько же времени. – Мэтти думал о своем. Он от души надеялся, что сегодня ему не придется встречаться с Зои Голдсмит.

– Не получается. – Таш выключила фен и скорбно уставилась на идиотскую индюшку. – Заморожено намертво.

Найл, который умудрился разморозить баллоны, добыть воду и сварить кофе в экстремальных условиях, веселился от души.

– Извини, малыш, – он бросил взгляд на кошачью дверь, сквозь которую все еще торчал индюшачий клюв, – твое время вышло. В декабре тридцать один день. Новый год наступает в полночь. Родственники Таш приезжают через двадцать пять минут.

– Через двадцать пять минут? – Таш в ужасе уставилась на часы. – Я должна переодеться.

– Не обязательно. – Найл закутал ее в плед. – Мне нравится видеть тебя такой – только что из постели. Идея срывать с тебя три джемпера, две футболки, две пары чулок, две пары носков и старый школьный шарф кажется мне такой забавной.

– Как ты думаешь, наши гости тут не замерзнут? – Таш крепко обняла его, и ей сразу стало теплее.

– Я растоплю камин.

К тому моменту, как она вышла из спальни, одетая в теплый брючный костюм, с мокрыми волосами и посиневшим после холодного душа носом, обнаружилось, что огонь так и не разведен, а Найл всецело погружен в чтение старых газет, которые он выудил из ящика для растопки. В самом камине так и лежали сажа, пепел, сигаретные окурки и фантики от конфет.

А что же Найл? Взгляд Таш смягчился, едва она взглянула на него. Вьющиеся черные локоны, которым уже давно требовался парикмахер, падали на лицо, а глаза цвета молочного шоколада щурились от смеха – так вдохновили Найла колонки старых сентябрьских газет. Таш пришло на ум, что в те последние несколько месяцев, которые Найл провел на съемках в Америке, у него почти не было времени читать газеты, особенно английские, которые он просто обожает. Да их и не было в его роскошном трейлере, забитом исчерканными сценариями.