– Я никогда не бывала на джазовых концертах. Это так интересно и приятно. Мне кажется, джаз – это свобода и раскрепощенность.

Она вздохнула.

– А откуда такая печаль? Вам так не хватает свободы? Можно подумать, что вы мусульманская жена, – неловко пошутил Майкл.

– А я и была несколько лет… почти мусульманской женой, – проговорила Нэнси запинаясь. Она внезапно помрачнела и опустила глаза, но потом взмахнула ресницами и с облегчением улыбнулась. – Но сейчас все позади.

Майкл не знал, как реагировать на ее признание. Она казалась ему совсем юной и невинной. Была мусульманской женой?.. Несколько лет?..

Он вопросительно посмотрел на нее.

Нэнси снова опустила глаза, но теперь губы ее улыбались. Ей явно нравилась живая заинтересованность недавнего знакомого. Помолчав, она взглянула Майклу в глаза и, словно через силу, медленно проговорила:

– Полгода назад я развелась с мужем… Он почти пять лет мучил меня своей ревностью. Я практически никуда не ходила, только на работу и обратно. Иногда он подкарауливал меня в машине, не иду ли я с каким-нибудь мужчиной… Простите, Майкл, сама не знаю, зачем я вам все это рассказываю…

Майкл слушал ее молча, но, почувствовав, что Нэнси смутилась от собственного признания, он коснулся ладонью ее руки, держащей бокал, и слегка пожал ее. Его поразила прохлада нежной кожи. Вопреки летней жаре и уже отключенному кондиционеру. Она убрала локоток со стола, но Майкл удержал руку на ее запястье.

– Не смущайтесь меня, – тихо попросил он Нэнси. – Мне хочется знать о вас все.

– Ага, господин охотник, я вас раскусила! – В ее голосе послышалась насмешка. – Вы расставляете силки на добычу, а потом заманиваете ее в сети…

От неожиданности Майкл отпустил ее руку:

– Зачем же вы так? – мягко проговорил он. – Я вовсе не хотел вас обидеть.

В огромных глазах Нэнси промелькнули боль и сожаление.