– Вы знаете, это необычное кафе, – заметил Майкл, налюбовавшись своей визави. – Говорят, в тридцатые годы здесь часто бывал знаменитый гангстер Аль Капоне. А в шестидесятые здесь любил играть Дюк Эллингтон и часто пела Элла Фитцджеральд.

Нэнси слушала его с неподдельным вниманием.

– Здесь так все и осталось с тех лет, или уже потом создали интерьер в стиле тридцатых годов? – поинтересовалась она.

– Многое осталось, но что-то и воссоздали, – объяснил Майкл. – Например, вот эти настенные псевдобронзовые канделябры над пианино.

На столе уже стояла вазочка с жареными орешками. Майкл пододвинул к Нэнси бокал фирменного коктейля «Маргарита» – текила с лимоном и минеральной водой. Она благодарно кивнула и взяла в губы соломинку. Розовый округлившийся рот сделал ее похожей на ребенка. Ее детская непосредственность опять пленила Майкла, как тогда, в поезде. Он не мог отвести глаз от ее нежных губ, едва тронутых светлой помадой. Он пока еще не понимал, чем его так влекла эта девушка, которая вовсе не казалась такой уж сексапильной. Ему хотелось просто смотреть на нее, ни о чем не говоря и ничего не спрашивая. Первой молчание нарушила Нэнси:

– Вы часто бываете здесь?

– Практически всегда, если могу освободиться вечером в четверг.

Она кивнула и улыбнулась. Теперь они просто смотрели друг на друга и слушали музыку. Оба не чувствовали никакого смущения и не испытывали неловкости от затянувшегося молчания.

Два с половиной часа пролетели незаметно. Музыканты заканчивали сейшн, с видимым наслаждением растягивая последние пассажи.

Потом внезапно стало тихо. Уже совсем стемнело. Майкл зажег свечу. На других столиках тоже загорелись огоньки. Глаза Нэнси теперь излучали какой-то фосфоресцирующий свет, смотрели грустно и отстраненно.

– Вы о чем-то задумались?

Майкл спохватился, что задал пошлый вопрос, но Нэнси просто ответила: