— Вот ты всегда так.

— Что я всегда так?

— Тебе всегда некогда подумать о личной жизни.

Я повернулся к нему и поймал на себе его вызывающий взгляд.

Интересно, что бы сказала Джина, услышь она в свой адрес такое? Говорил бы Слибульский такие слова в ее присутствии? И услышала бы она их? Сомневаюсь. Джина редко слушала, что говорил Слибульский. Странная парочка. Наверно, была какая-то причина, по которой эти две посредственности больше десяти лет выдерживали друг друга и даже производили впечатление относительно счастливой пары. Джина была археологом. Она летала в свои пустыни, копалась в песке в поисках древних черепков или сидела на конгрессах, дискутируя во всех уголках мира о результатах своих раскопок. Что делал в этот момент Слибульский — мотал срок или делал миллионы на мороженом, — ее мало интересовало. Находясь дома, она корпела за микроскопом, изучала пробы пыли, а когда к Слибульскому приходили клиенты, от имени своих боссов заявлявшие, что тот не оплатил очередную партию наркотиков, Джина просто закрывала дверь. Не исключено, что роль «разнообразия», которая ей отводилась по вечерам, вполне устраивала ее. Слибульский, по-видимому, тоже был для нее таким «разнообразием». Может быть, Ромео и Джульетта тоже стали бы такими, проживи они столько лет вместе.

— Если тебя это так волнует, у меня есть постоянная подруга — Дебора.

— Дебора? Ты имеешь в виду Хельгу?

— Ее зовут Дебора, и я ее тоже так называю.

— Но ведь она шлюха?

— Ну и что?

— Я имею в виду порядочную бабу.

— Ты же сказал — трахнуть.

— Все равно, есть разница.

— Между шлюхой и «разнообразием на вечер»? Особой разницы не вижу.

— О большой любви речь не заводи.

— Я и не завожу.

— Вот и я о том же.

Вскоре мы доехали до сосновой рощи, где собирались зарыть трупы. Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, нет ли за нами хвоста, потом свернул с основной дороги на лесную просеку. Примерно через сто метров просека заканчивалась, и в переднее стекло начали бить ветви деревьев. Когда мы вышли из машины, в лицо ударил запах смолы, земли и сосновых иголок. Никаких следов лесорубов или прогуливающихся.