Вообще-то мы всегда избегали смотреть в глаза друг другу. Глаза — это словно витрины наших оружейных складов, защищающих нас от оскорблений, подлостей и неприязни других людей. Инстинктивно чувствуя это, мы оба предпочитали приветствовать друг друга на лестничной клетке, а не вести долгих пустых разговоров и выработали ряд уловок и трюков, чтобы не смотреть в глаза друг другу.

— Ну и погода! Еще только май, а все уже ходят в майках с короткими рукавами, — сказал сосед, глядя на мои руки, а потом — через мое плечо — на улицу. — Кажется, гроза собирается. Небольшой дождичек не помешал бы!

Я оглянулся и тоже посмотрел, что делается на улице. Нам опять удалось избежать встречных взглядов: несмотря на то, что мы стояли рядом, можно было сосредоточить взгляд на припаркованных к дому машинах, а потом перевести его на груды пустых коробок. Когда шел дождь, лавочник брал с собой промокшие ботинки, чтобы было на что смотреть. Поздней осенью он не отрывал взгляда от вьющихся вокруг фруктов ос, а по утрам внимательно наблюдал процесс растворения сахара в чашке кофе. Я же не мог придумать ничего лучшего, как опустить голову и задумчиво почесать в затылке.

Коротко выразив свое отношение к погоде, я спросил, не слышал ли он рано утром подозрительного шума в моей квартире.

— Вижу, ночь вы провели нескучно, верно? — подмигнул он. — Не беспокойтесь. Я уже не спал.

— С чего вы взяли, что я нескучно провел эту ночь?

— Ну, это… — Он игриво ухмыльнулся. — Когда не можешь попасть ключом в замочную скважину собственной двери, значит, до этого хорошо провел время, не так ли? Ну, дело житейское. В такую погоду организм оживает. Сейчас тут тепло, как у вас на родине.

— Хм. Разве я открывал дверь?

В этот момент шея его вытянулась, и он с удивлением посмотрел мне прямо в лицо, но быстро перевел взгляд на коробки с фруктами.