Тогда я вынужден был спускать воду в туалете в четыре часа утра, чтобы он не заявил на меня в полицию за нарушение тишины в доме. Потом произошло воссоединение Германии, и наш управдом после двухмесячной эйфории радости, выражавшейся у него в том, что он каждый второй вечер напивался и орал национальный гимн, осыпая меня ругательствами, вдруг, по неведомой мне причине, успокоился, затих, и образ врага, которого он видел в моем лице, куда-то растворился. Появилось понятие остлер

Так и сказал — нам. До сих пор при встрече со мной он употреблял только местоимения «мы» и «вы», желая подчеркнуть, что столкнулись не управдом с квартиросъемщиком, а представители разных народов и даже рас и нарушение покоя после двадцати двух часов будет иметь последствия глобального масштаба. И вот мы оказались с ним, так сказать, плечом к плечу в одной лодке, в мутном потоке остлеров! Зеленщик-то наверняка был убежден, что издержки солидарности оплачивает он один, а моя Турция только пользуется ее плодами.

Но как бы то ни было, с того дня мы стали здороваться друг с другом, а когда спустя некоторое время умерла его жена и он начал приводить к себе в квартиру русских проституток, то окончательно ко мне потеплел. Объяснялось это в основном его стыдливостью, потому что благодаря тонкому потолку новостройки я стал свидетелем его регулярных любовных свиданий. Мы с ним даже как бы породнились, поскольку в его тупом сознании Турция, граничащая с Грузией, в значительной степени ассоциировалась с Россией.

Сегодня, войдя в овощной магазин, я, как всегда, радостно поприветствовал его:

— Привет!

Он быстро отложил газету — вероятно, изучал рубрику объявлений интимных услуг. Была пятница, и зеленщик, по-видимому, хотел вызвать на завтра проститутку. Я между тем взял за правило в субботу вечером не слишком рано возвращаться домой. Обычно в этот день я посещал Дебору.

Он подошел к прилавку, маленький и тщедушный, поправил жидкие белесые волосенки и уставился на меня своим ставшим уже привычным заискивающим взглядом.