— В том-то и дело, что нет. Предположительно, в Германии.

— А что в этом особенного?

— В том, что они не отсюда. Возможно, произведены на экспорт, но я в это не верю. Думаю, тут дело обстоит так же, как с моим итальянским мороженым, — оно ведь тоже не из Италии. Кто будет покупать немецкое мороженое?

— И это ты так о Германии, родине всех деликатесов?

— Неважно. Если ты хочешь продать товар там, где любят Германию, пусть даже бананы, надо повесить ярлык «Сделано в Германии».

— Бананы — сделано в Германии. Неплохо. А где, кстати, любят Германию?

— А я знаю? В Парагвае, например. Кто из нас сыщик, ты или я? Ну ладно, если хочешь посмотреть на конфеты, с восьми я дома.

Мы закончили разговор, и я вернулся к своим сардинам. За окном сверкнула молния, и загрохотал гром. Начиналась гроза. Упали первые капли дождя, и вскоре хлынуло как из ведра. Когда через час гроза кончилась, над городом продолжало висеть черное моросящее облако.

Я позвонил моей единственной в данный момент клиентке — специалистке по исламу, у которой пропала овчарка. Рассказал ей, что весь вчерашний день тщетно потратил на посещение приютов для животных в Келькхайме и Хаттерсхайме и завтра продолжу поиски, и что Сузи наверняка найдется, надо только немного потерпеть. Эту песню я пел ей уже целую неделю, и пока она не жаловалось, и не выставляла мне счетов. Мне нравилась моя клиентка, очень богатая, но немного «ку-ку».

Затем впервые за несколько месяцев я надел плащ и направился в район вокзала.

ГЛАВА 4

Около пяти часов утра недалеко от Центрального вокзала в четырехэтажном доме старой постройки вспыхнул пожар. Здание, в котором находились ресторан и несколько офисных помещений, сгорело до основания. Пожарным удалось локализовать пожар, и соседние дома не пострадали. Поскольку здание по ночам пустует, жертв, судя по предварительным данным, нет. Окончательно картина пожара прояснится после того, как будут расчищены завалы, а также определен размер нанесенного ущерба. О причинах пожара пока нет никаких версии.