НЕРВНИЧАЕТ ИЗ-ЗА ПУСТЯКОВ

Джорджина и Шарон Хэтч, главный редактор "Дейли Трибьюн", не сошлись характерами, а сейчас вообще враждовали в открытую. Холлоуэя, как ни удивительно, конфликт этих влиятельных женщин вполне устраивал. Ведь, по большому счету, дрались они из-за него, за место фаворитки, подобно ревнивым женам в султанском гареме.

Дуглас гордился тем, что первым из крупных газетных воротил отважился назначить женщин сразу на два ведущих поста. И доверие его окупилось с лихвой, ибо таланта обеим было не занимать. Но сейчас эти строптивые самки сцепились не на жизнь, а на смерть.

Ему предстояло любой ценой спасать положение. Добровольный уход главного редактора стал бы для Дугласа увесистой оплеухой, не говоря уж о том, что Джорджина была одной из немногих его союзниц. И терять её он не хотел.

Газета "Санди Трибьюн" была типичным таблоидом, причем самым процветающим во всем его цветнике. По тиражу она далеко обошла "Дейли Трибьюн", да и доход от рекламы был в ней несравненно выше. Нет, не мог он рисковать курицей, несущей золотые яйца.

Всю дорогу, пробиваясь через запруженные автомобилями лондонские улицы, Дуглас ломал голову, как найти подход к Джорджине. Он и мысли не допускал об её отставке. Может, поиграть на благородстве? "Как ты можешь... после всего того, что я для тебя сделал"? Прежде это срабатывало. Нужно воззвать к её чувству долга, чуть-чуть попенять, но главное - казаться до глубины души обиженным.

- Я просто поверить в это не могу! - сказал он, глядя на Джорджину в упор. - Как ты могла выставить меня на всеобщее посмешище? - Для пущей убедительности он взял её за руку. - Кто допустил утечку информации? Каким образом в "Телеграф" пронюхали о твоем уходе?