Джорджина прекрасно знала, каким образом в "Телеграф" пронюхали об её отставке. Она сама поместила туда эту заметку. Редактор колонки светских новостей была её подругой и с удовольствием откликнулась на просьбу помочь. Эта публикация сразу повысила её акции. Увольняться Джорджина вовсе не собиралась, однако знала, что Дуглас этого панически боится, а потому чувствовала себя увереннее.

- Обещаю сделать все, чтобы приструнить Шарон, - продолжил Дуглас. Она от тебя отцепится и перестанет вмешиваться в твои дела. Ты останешься в "Санди" полной хозяйкой. Положись на меня, Джорджина. Я хочу, чтобы ты осталась. Ты должна остаться. В конце концов, ты передо мной в долгу.

Джорджина поморщилась. Она давно ожидала, что Дуглас напомнит ей о том, как в свое время извлек её из небытия. Правда, за семь лет, прошедших с тех пор, Джорджина, по её мнению, расплатилась с ним сторицей. Хотя Дуглас Холлоуэй был не тот человек, который когда-либо согласится, что с ним расплатились сполна. Тем более, когда ему это выгодно.

"Только не позволяй ему заманить себя в эту ловушку! - с бешенством внушала себе Джорджина. - Ни малейшего послабления, иначе он тебя живьем проглотит. Старый интриган. Стой на своем. Сделай вид, что не расслышала. Не выказывай ни благодарности, ни страха".

- Я вас поняла, Дуглас, - сказала она. - Но вы меня не убедили.

- Даю тебе мое честное слово, - торжественно заверил он, чувствуя, что худшее уже позади. - Шарон ведь просто помочь старается.

- Помочь! - вскричала Джорджина, и рядом с ней тут же, словно по волшебству, выросли два официанта. - Бокал шампанского! - потребовала она. Дуглас отвел глаза в сторону. Эмоциональных женщин он обожал, но истеричных откровенно побаивался. Вспышка Джорджины скорее напоминала истерику, нежели всплеск эмоций.

- Ей по минутам известно, когда я выхожу пообедать, когда провожу совещание, а когда в туалет забегаю - губы накрасить, - свирепо отчеканила Джорджина.