Тут Кэтрин наконец не выдержала и, окинув незнакомца презрительным взглядом, осведомилась:

– А кто вы, собственно, такой?

Незнакомец снова усмехнулся:

– Неужели не знаете? Я был уверен, что знаете, не можете не знать. – Он почти слово в слово повторил то, что она сказала ему на террасе; он словно передразнивал ее.

Коул шагнул к ней и коснулся ее локтя:

– Кэтрин, это Доминик. – Мужчины смотрели друг на друга с явной враждебностью. – Доминик – мой беспутный брат.

Тут у Кэтрин вырвалось «ах!», которое свидетельствовало о крайней степени удивления. Так это брат Коула?

За прошедший год ей не раз случалось слышать об этом человеке, но она никогда его не видела. Со слов Коула она поняла: Доминик Мэллори, как паршивая овца, был давно исторгнут из лона семьи, и это ни у кого не вызвало особых сожалений. Ларисса выходила из комнаты при одном упоминании имени ее младшего сына.

Только Джулия говорила о своем младшем брате с приязнью.

И вот этот человек, которого не признавали в его собственной семье, стоит рядом с ней и смотрит на нее, разглядывает ее. Она же не находит в себе сил отвернуться. Совсем не таким она представляла его по описаниям Коула. Собственно, он даже внешне разительно отличался от светловолосых членов семейства. И он… он был необыкновенно хорош собой.

Заметив, в каком она состоянии, Доминик дерзко ухмыльнулся. Тут Кэтрин наконец сделала над собой усилие и отвернулась. Но она по-прежнему чувствовала, что он стоит у нее за спиной. Его присутствие ощущалось, словно жар от пылающего камина, казалось, оно проникало в ее тело.

Собравшись с духом, Кэтрин попыталась вернуть разговор в прежнее русло, однако Юстасия тут же проговорила:

– Кэтрин, попридержи-ка язык! Леди Харборо думает о твоем будущем, и тебе об этом не грех тоже подумать.

– Прошу простить меня, миледи, если мой ответ показался вам излишне резким, – сказала Кэтрин, бросив взгляд на Лариссу (однако леди Харборо ее не слушала; взгляд ее по-прежнему был прикован к лицу младшего сына). – Тем не менее, я повторяю: нет никакой необходимости…