– Перестань валять дурака, Доминик. Во-первых, поместье само по себе стоит немало. Во-вторых, ты давно уже добивался права хотя бы получить доступ в особняк. Я понимаю, если ты будешь владеть землей и станешь хозяином особняка, то сразу почувствуешь себя полноправным членом общества. Пусть никто не знает, что ты незаконнорожденный сын, но сам-то ты знаешь. И это гложет тебя.

– За это я могу сказать спасибо тебе, – пробурчал Доминик.

– За это ты можешь сказать спасибо нашей матери, – парировал Коул. – Но не важно, кто виноват. Даже не думай, что сумеешь обмануть меня, напуская на себя безразличие. Ты хочешь заполучить Лэнсинг-Сквер. Вопрос в том, насколько сильно ты этого хочешь. Потому что если ты сейчас не согласишься, если не примешь мое более чем щедрое предложение, то ты никогда не сможешь и одним глазком взглянуть на это поместье.

Доминик невольно заморгал. На мгновение ему почудилось, что он видит перед собой не брата, а его отца. Харрисон Мэллори тоже любил прибегать к угрозам.

Глядя Коулу прямо в глаза, он проговорил:

– То есть ты не позволишь мне даже посетить это поместье, если я не женюсь вместо тебя на Кэтрин?

Коул кивнул, и на лице его появилась самодовольная ухмылка.

– И я продам Лэнсинг-Сквер. Это ведь не майорат, который переходит по наследству без права отчуждения. Я имею полное право распоряжаться им, как захочу. Найдется немало желающих приобрести его.

Доминик поджал губы.

– Я ведь уже не раз предлагал выкупить у тебя Лэнсинг-Сквер. И я готов заплатить вдвое против реальной стоимости.

– Нет, тебе я не продам. Я продам это поместье джентльмену, который хочет снести дом. Он сломает его, сожжет дотла, а заодно сожжет и то, что находится внутри, то, что ты так страстно желаешь получить. – Ухмыльнувшись, Коул откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки. – Так что, решился? Все? Или ничего?

Доминик пристально смотрел на брата, и в груди его клокотала ненависть. Как ему хотелось рассмеяться Коулу в лицо и уйти. Пусть его старший брат сам выпутывается из скандала и грозившего ему банкротства. Но он удержался от такого поступка. Удержался по двум причинам.