– Отчасти поэтому. И разумеется, ты не мог не заметить, что она очень красива. Жаль, что придется упустить ее. Обладать такой женщиной было бы приятно.

Он еще не дал своего согласия занять место Коулдена и стать мужем Кэтрин, но ему уже хотелось защищать ее – словно она была его женой.

– А ей известна истинная причина, по которой ты стал за ней ухаживать? – осведомился он.

Коул с гадкой ухмылкой ответил:

– Конечно, нет! Неужели ты и в самом деле думаешь, что я настолько глуп? При помощи этих идиотов, ее опекунов, я сумел изобразить именно тот идеал, который она рассчитывала найти. Видишь ли, ее опекуны должны получить дополнительную сумму, если сумеют выдать воспитанницу замуж до того, как ей исполнится двадцать один год. А она уже отвергла стольких женихов, что они занервничали.

Доминик поморщился. Какая мерзость!

– Ну а как только она увидела во мне своего принца, тот самый идеал, который искала, она с готовностью приняла мое предложение. – Коул наклонился к брату: – И не вздумай и словом обмолвиться ей о моих мотивах, если не хочешь неприятностей. Кэтрин доверяет мне, а для осуществления этого плана необходимо, чтобы она доверяла мне и в дальнейшем.

Доминик невольно вздохнул. Ему было искренне жаль Кэтрин, ибо он прекрасно знал, что ждет человека, оказавшегося жертвой Коулдена.

Ему ужасно хотелось встать и выйти из кабинета, отвесив перед этим дорогому братцу хорошую оплеуху на прощание, но все же он обуздал свою ярость и спросил:

– А что получу я? Видишь ли, мне не очень-то хочется жениться, и я пожертвую многим, если соглашусь повести к венцу твою невесту.

Коул приподнял брови и посмотрел на брата так, будто тот был полным идиотом.

– Ты получишь Лэнсинг-Сквер, я ведь уже говорил…

– Не совсем равноценная сделка, ты не находишь?

Разумеется, он лгал. Он-то на такой сделке вовсе не терял. Но Коул же не знал, что это за поместье… Коулден рассмеялся: