Взъерошив пятерней свои итак взъерошенные волосы, Доминик продолжал:

– Если мы возьмемся за дело как следует, то выйдем из этого скандала хотя и потрепанными, но живыми.

Она обернулась к Коулу и вопросительно посмотрела на него в надежде, что он передумает. Вот сейчас он спасет ее – скажет, что есть и другой выход. Но на лице бывшего жениха было написано такое облегчение, что ей стало ясно: спасать ее он не намерен. Собственно, это был наилучший выход для него самого. Все, что от него, Коула, теперь требовалось, – это передать бывшую невесту своему младшему брату. А после этого он сможет спокойно готовиться к приезду жены.

Сообразив, что Кэтрин ждет от него каких-то слов, Коул пожал плечами:

– Мне очень нелегко отказываться от тебя в пользу брата. Да, мне очень больно…

Кэтрин невольно вздрогнула. И это все, что ее бывший жених мог сказать ей? Какая гнусная ложь! У них с Коулом были совсем не те отношения, чтобы теперь заявлять, что ему «очень больно». За время помолвки они обменялись несколькими поцелуями, но Кэтрин понимала, что поцелуи его были вполне целомудренными. Она понимала это даже до того, как повстречала Доминика, – до того, как он заключил ее в объятия и показал, что такое настоящий поцелуй.

В этом-то и состояла проблема. Она не хотела, чтобы в ее жизнь вошла такая страсть.

– Так будет лучше, – раздался хрипловатый голос Доминика, и она невольно вскинула на него взгляд. Его серые глаза смотрели на нее с сочувствием, и почему-то это тронуло ее до глубины души. – Лучше для всех.

Какое-то время она вглядывалась в его лицо, потом спросила:

– Ведь на самом-то деле моего согласия далее не спрашивают, верно? Мое согласие вам обоим совершенно не требуется.

К ее ужасу, оба утвердительно закивали. Кэтрин поджала губы и проговорила:

– Тогда какой же смысл делать вид, что меня о чем-то спрашивают? – Пожав плечами, она продолжала: – Сами всем этим занимайтесь. Ваша идея, вы и решайте. Как вы найдете нужным, так я и поступлю.