– Не надо было приезжать сюда, – пробурчал он себе под нос, выходя наконец-то из тени.

Теперь, когда Кэтрин Флеминг не стояла на террасе, это место утратило для него всякое очарование и стало просто частью большого дома, связанного с воспоминаниями детства и юности, по большей части малоприятными. Доминик вернулся в этот дом только потому, что у него не было выбора. Ему нужно было получить кое-что, принадлежащее Коулу. Но отнюдь не Кэтрин Флеминг – девушка просто ненадолго отвлекла его. И лучше было о ней забыть.

Кэтрин заставила себя улыбнуться и, окинув взглядом заполненный гостями бальный зал, направилась к жениху. Коул беседовал со своей матерью, Лариссой Мэллори, и Стивеном Уолуортом, опекуном Кэтрин. Когда Кэтрин приблизилась к ним, ее жених умолк на полуслове и улыбнулся невесте:

– Вот она, моя будущая супруга.

Коул предложил ей руку, и Кэтрин тотчас же ощутила, как в груди ее растет чувство самой дружеской приязни к человеку, за которого она скоро выйдет замуж. Дружеской, но не более того.

И, конечно же, ее чувства к жениху даже отдаленно не напоминали то ни с чем не сравнимое ощущение, которое она только что испытала на террасе в присутствии загадочного незнакомца, который внезапно появился и так же внезапно исчез. Кто он был, этот черноволосый сероглазый мужчина, заставивший ее сердце так странно трепетать? И почему, почему ей вздумалось вспоминать про него и про то, какие у него глаза? Ведь через три дня она выйдет замуж за человека, волосы у которого светлые, а глаза… Какие же у него глаза?.. Ах да, карие.

Она искоса глянула на Коула, чтобы убедиться, что не ошиблась. Да, глаза у ее жениха действительно карие. Она почувствовала некоторое облегчение. Хотя какое это может иметь значение – у кого какого цвета глаза?

Нет-нет, совсем не об этом ей следует сейчас думать.