Уилл наконец высвободился из рук крепко державших его слуг.

— Спасибо…

Лицо женщины порозовело.

— Элизабет, ваша светлость. Я дочь покойного герцога, — сказала она запинаясь.

— Понимаю. Значит, моя кузина.

— Очень дальняя родственница.

— Отлично. — Меньше всего ему нужен еще один лишний рот. Последние два года прошли в непрерывной борьбе за то, чтобы семья не распалась в результате долгой болезни отца.

— Эти дети… — начала она, глядя на лестницу, и замолчала.

Глядя на ее ошарашенное, в крупных веснушках лицо, он чуть не засмеялся.

— Да? Дети?

— Они не могут все быть…

— Моими?

— Ну… да. Я слышала, что когда вы уехали в Америку, вам было восемь лет, а с тех пор прошло около двадцати лет…

Пока она пыталась выяснить происхождение детей, он двинулся в сторону большой комнаты. Обвел ее взглядом — в глаза бросилась позолоченная мебель. Он очень мало помнил о своей жизни в Англии. Богатство обстановки ошеломило его. Стены были обиты красным шелком, на них висели писанные маслом пейзажи и портреты в массивных золоченых рамах. Он только слышал о таком богатстве. Даже семья Эбигейл не могла похвастаться подобной роскошью.

Господи, ему уже не хватало ее. Ему надо поскорее управиться с этим неприятным делом.

— Ваша светлость?

— Ах да, дети. Может быть, я рано начал, — сказал он с улыбкой.