После импульсивного решения воспользоваться моментом она провела много бессонных ночей и испытала сильнейшие угрызения совести. Габби знала, что поступила нехорошо, но если бы ее нерешительность заставила сестер страдать, это было бы еще хуже. Она успокаивала свою совесть тем, что притворяться всю жизнь не придется. Если не произойдет никакой неожиданности, в результате которой ее замысел рухнет, едва Клер выйдет замуж, как она «получит весть» о смерти Маркуса, и обман закончится сам собой. В конце концов, ничего плохого она не делала. Просто пыталась выиграть немного времени, чтобы завязать светские знакомства…

– Габби, нога не болит? – спросила Клер, пользуясь тем, что Бет завязала оживленную дискуссию с Туиндл о достопримечательностях Лондона, которые было прилично посетить очень юной леди.

По мнению Туиндл, к таковым относились амфитеатр Эстли и зверинец. Однако «Ковент-Гарден» исключался начисто.

– Мисс Бет, откуда вы знаете о существовании этого места? Я не могу не подумать…

Вопрос Клер был просто формальностью. За долгие годы она привыкла к физическому недостатку Габби, который они с Бет таковым не считали: поврежденная нога была такой же неотъемлемой частью старшей сестры, как непокорные волосы, напоминавшие конский хвост.

– С чего ты взяла? Разве я нахмурилась? – спросила Габби, стараясь ничем не выдать обуревавших ее чувств. – Нога в порядке. Просто я думаю о том, что нужно будет сделать в первую очередь по прибытии в Лондон.

– Габби, как ты думаешь, тетя Сэлкомб согласится помочь Клер? – тревожно нахмурившись, спросила Бет, прервавшая свою беседу с Туиндл. Хотя Бет была слишком молода для балов, раутов и вечеров в признанных бастионах «хорошего тона», это не мешало ей принимать близко к сердцу предстоящий дебют Клер.