– Не могу сказать наверняка, но надеюсь на это. В конце концов, когда мне самой исполнилось восемнадцать, она предлагала мне свое содействие. Собственных детей у нее нет, и она готова была с удовольствием представить племянницу в свете. Ты ей такая же племянница, как и я, но у тебя намного больше возможностей произвести впечатление в столице, – сказала Габби, подмигнув Клер.

Она предусмотрительно не стала добавлять, что, предвкушая лондонский сезон, строила радужные надежды. Но отец в один миг вернул ее с небес на землю и сказал, что его сестра Августа явно рехнулась и не понимает, что ее старшая племянница калека и опозорится в бальном зале прямо в ее присутствии.

Габби не знала, что именно граф ответил сестре, но приглашение было отвергнуто и больше никогда уже не повторялось. Сначала девушка была уничтожена, но по прошествии нескольких лет начала считать, что это было к лучшему. Она не могла оставить одиннадцатилетнюю Клер и восьмилетнюю Бет наедине со взбалмошным отцом даже на несколько месяцев светского сезона. Так же, как и покинуть их навсегда после замужества, которое являлось конечной целью этого заветного времяпрепровождения.

Отец никогда не позволил бы ей забрать сестер с собой – что в Лондон, что в дом мужа. Если Мэтью Бэннинг чем-то владел, то владел полностью. Даже в том случае, если нисколько не ценил свою собственность.

– Мисс Габби, леди Сэлкомб – птица очень высокого полета, – предупредила Туиндл.

Гувернантке, до переселения в Готорн-Холл прожившей в Лондоне несколько лет, было известно положение в свете множества знатных особ.

– Что ж, если тетушка не захочет помочь, нам придется обойтись без нее, – с наигранной беспечностью ответила Габби.

Хотя она не знала лондонских обычаев, но понимала, что помощь леди Сэлкомб имела для успеха Клер в свете решающее значение. Из Габби, считавшей себя старой девой, да еще с физическими недостатками, могла получиться идеальная компаньонка сестры.