Мисс Феррерс была прикована к инвалидному креслу и наотрез отказывалась покидать Лондон, подвергавшийся в то время воздушным налетам. «Если я не в состоянии выйти из дома ради своих друзей, — говорила она, — не хватало еще, чтобы я сделала это из-за какого-то Гитлера». Когда в угол дома угодила-таки бомба и в квартире повылетали все стекла, мисс Феррерс надела муслиновый чехол на старинный хрустальный канделябр и сочла, что принятых мер предосторожности более чем достаточно. Приезду Лоры она обрадовалась сверх всякой меры и сразу нала понять, что видеться они будут помногу, а расставаться — редко.

— Робин и Элистер сейчас в отпуске, — неохотно сообщила она. — И уж конечно тоже будут сегодня у Максуэлов, куда ты, естественно, приглашена. Надеюсь, ты захватила вечернее платье, дорогая, потому что Робин заедет за тобой без четверти восемь. Хелен и Дуглас Максуэл (обоим под тридцать пять, исключительно приятные люди) были старыми друзьями Лоры. Братьев Дугласа — холостяков Робина и Элистера она тоже немного знала. Дуглас служил в военном министерстве, Робин и Элистер — в авиации. Лора рада была возможности увидеть их всех снова. Более удачного начала визита в Лондон трудно было себе и представить.

Тщательно обдумав свой туалет, Лора выбрала черное платье, которое удивительно ей шло. Она придирчиво осмотрела себя в зеркале: гладкая белая кожа, темные волосы, яркие губы, не нуждающиеся в помаде, и серо-зеленые глаза под сенью длинных ресниц — прозрачные, как вода, и точно так же восприимчивые к игре света.

Классические линии платья подчеркивали совершенство фигуры. Платье как будто даже добавляло Лоре роста, правда отбирая взамен несколько лет возраста. А завивающиеся — по самой последней моде — у плеч волосы и вовсе придавали ей вид шестнадцатилетней девчонки. Лора слегка нахмурилась.

Вспомнив о кулоне из жадеита, который отец, Оливер Фейн, привез из Китая для ее матери Лилиан, Лора достала его из коробки с носовыми платками и надела.