— «Чума возьми семейства ваши оба!» — прохрипела она, хватаясь за бок.

Поправив подложенные под платье подушки, делавшие ее более толстой — ведь она играла кормилицу, Эмма улыбнулась. Застенчивостью Элизабет не отличалась. Через год-другой ей придется серьезно поработать, чтобы перестать дурачиться и научиться вести себя в обществе. Эмма давно уже готовила девочку к взрослой жизни, но в то же время ей хотелось, чтобы Лиззи сохранила свою очаровательную непосредственность.

— Мисс Эмма, — крикнул раненый Меркуцио, выпрямляясь, — можно мне использовать ягодный сок, чтобы было похоже на настоящую кровь?

— Ой, если ты это сделаешь, я упаду в обморок, — воскликнула Мэри Могри, заранее побледнев.

— Нет, нельзя. — Эмма вышла из-за кулис на сцену. — Кровь символизирует этот красный шарф. Вы все сделали прекрасные костюмы, и я не хочу, чтобы они были испорчены, даже ради большей достоверности. А теперь давайте продолжим. Это последняя репетиция, генеральная. Через шесть часов у нас дебют.

Эмма снова ушла за кулисы. Элизабет (она же Меркуцио), скончалась от смертельной раны, а Ромео и Тибальт начали свой роковой поединок. Несмотря на постоянные угрозы лишиться чувств, стеснительная Мэри так хорошо справлялась с ролью Ромео, что Эмме хотелось ей аплодировать. Родители Мэри будут удивлены перемене в характере девочки, увидев свою «мямлю», как они слишком часто называли дочь, в таком героическом амплуа.

— Эм, — шепнула Изабель, пробираясь через костюмерную и размахивая письмом. — По-моему, тебе пришел ответ.

Наконец-то! Эмма ждала этой минуты весь день. Неожиданно охвативший ее трепет никак не был связан с предстоящим спектаклем. Она и сама не знала, что заставило ее написать Уиклиффу, который — это было ясно — ни в грош не ставит ее академию. Но все же написала, а потом почти не спала ночь.

Эмма, взяв у француженки письмо, поспешно вскрыла его. При виде решительного мужского почерка она почувствовала, как сердце ее замерло — но лишь на мгновение, пока не начала читать.