Первое время Сержио не тревожился понапрасну. Он во множестве наблюдал подобные примеры вокруг себя и считал таковую невозмутимость нормой деловой среды, защитным механизмом психики или просто очередной стадией пресыщения, которая не может не возникнуть у человека его достатка. Сержио верил, что со временем найдет для себя что-то, что станет радовать его вне зависимости от успехов и неудач бизнес-карьеры. И желание заполучить родовое поместье, как ему представлялось еще недавно, могло стать для Сержио той самой отдушиной, которой он так жаждал.

Ему нравилось все основательное, добротное. Он исключил из своей жизни весь сумбур, хаос и неразбериху. В его представлениях, все вокруг него должно было обладать характеристиками сложной, но управляемой системы, где каждая вещь, явление, даже эмоция имеют свое место и четко определенное назначение. Он и мыслил по похожей схеме, зная, когда и на какую мощность следует включать ту или иную эмоцию, чтобы плодотворно функционировать с окружающими его людьми. Он никогда не страдал от приступов безотчетного гнева, даже если вокруг все переворачивалось вверх дном.

Иными словами, Сержио Торренте производил впечатление чрезвычайно уравновешенного человека, чем, собственно, и отпугивал людей, не покупающихся на его имитацию непосредственности и видящих в нем лишь эффективный механизм по извлечению прибыли. Хотя сам Сержио от этого не страдал. Он давно уже не зависел от людей, которым был не по душе.

Когда его окончательно донимала окружавшая его проза, он пробовал что-то беспримерное в спорте. Ну, или в сексе. Хотя принципиальной разницы он в этих занятиях не видел, поскольку ни в том, ни в другом не умел быть командным игроком. Ему не внове было карабкаться по отвесным скалам, рыскать по джунглям с мачете, пробовать каждое новое направление спортивного экстрима. И неудачи его только подзадоривали, но, как правило, его отчаянная натура не знала неудач.