Четыре года она жила на жалованье уборщицы, но это не мешало ей оставаться достойным человеком. Кэти верила, что скромный достаток не помеха для того, кто стремится проявлять свои лучшие качества.

Она еще ни разу не отказала никому в помощи, ссылаясь на усталость, занятость или отсутствие финансовых возможностей. Кэти была убеждена, что, когда такие люди, как она, перестанут помогать друг другу, жизнь действительно станет нестерпимой. А до того момента она будет делать все, что в ее силах.

И такое отношение к жизни и собственной участи стало для Кэти наилучшим лекарством, поскольку в противном случае она была бы обречена переживать свою боль снова и снова.

Бриджит Кёрк, как дама основательная, не могла удовлетвориться безответностью Кэти. Она проследовала за ней и, остановившись в дверях подсобки, спросила:

— Девочка, да что с тобой такое?

— Вам это известно, — сухо отозвалась Кэти.

— Шанс дается, чтобы им пользоваться.

Бриджит рассудила, что опыт и существенная разница в возрасте позволяют ей проявлять материнское беспокойство об этом, в сущности, чужом ей существе.

Кэти лишь виновато пожала плечами и робко улыбнулась в ответ. Убрала инвентарь, выстирала губки и тряпки и отправилась в соседний офис.

Меньше всего она хотела оттолкнуть от себя такого мудрого и великодушного человека, как Бриджит Кёрк. Она была счастлива, что работает именно на нее.

Если интерес к ее персоне ограничится короткими беседами в опустевшем офисе — это не страшно. Но если кто-то из коллег госпожи Кёрк решит выяснить, что собой представляет нелюдимая уборщица, то очень скоро обнаружится, что данные, указанные девушкой в анкете при поступлении на работу, не соответствуют действительности. И как любая фальсификация, это повлечет за собой административные санкции.