Он нагнулся к ним, расстегнул кучеру, будто бы получившему удар копытом, жилетку и рубаху, но ни синяков, ни кровоподтеков нигде не оказалось. Снова принесли воды и обрызгали лица несчастных.

— Чудеса! — наконец, произнес полисмен. — Они оба живы, это не подлежит сомнению, но в каком-то каталептическом состоянии.

В эту минуту на аллее показался полисмен на велосипеде. Его остановили.

— Поезжайте сейчас же в участок, товарищ, и скажите, что здесь уже два часа лежат раненые без всякой помощи. Должен же был полицейский, уехавший с каретой, донести о случившемся?

Второй полисмен вскочил на своего стальною коня и помчался. Через четверть часа он вернулся.

— Карета сейчас будет, — крикнул он, сходя с велосипеда, — но в участке ровно ни о чем неизвестно, ни о полицейском агенте, ни о карете!

Это известие всех удивило.

— Может быть, он доставил карету сначала домой, — заметил один из зрителей, в ней сидела молодая девушка и мальчик, по-видимому, дети знатных господ.

— Не думаю, — возразил полисмен, — он обязан был прежде всего поехать заявить в участок. Меня очень удивляет, что там ничего не знают.

Вскоре действительно прибыла карета, в которую уложили потерпевших и увезли.

Полицейский врач долго возился с ними, но ни кучер, ни лакей не подавали никаких признаков жизни. Врач отправился к комиссару.

— Я не нашел ни малейших повреждений у только что привезенных, — объявил он. — По-моему, они лишены сознания посредством весьма сильно действующего наркотического средства!

Комиссар широко открыл глаза. Оставалось только известить все полицейские участки о случившемся.

После этого зазвонили телефоны по всем лондонским участкам. Тут же пришло известие об убийстве трех сыщиков, охранявших дом мистера Доннелля. Кнорр в отчаянии рвал на себе волосы.

— Принять все меры для розыска исчезнувших детей м-ра Доннелля! — кричал он в телефонную трубку.