«Сделать жизнь значительно трудней...» — поучал певец кипяченой воды, а не прошло и шести лет, как сам отчалил тем же маршрутом... «Негоже, Сережа, Володя, негоже», — отозвалась на это, из того же Парижа, кстати, Марина Ивановна. Финал известен... Нет, не проявили товарищи поэты должной стойкости, лишили Родину перспективного расстрельного материала... Говорят, под Большим Домом была устроена мельница, которая перемалывала тела расстрелянных и умученных, а потом кровавое крошево по специальному каналу смывалось в Неву. Интересно, так ли это, и уцелела ли та мельница до наших дней? Жаль, спросить не успел...

Нет, конечно, пресловутый мир иной, частичкой которого очень скоро предстояло стать и Нилу, отнюдь не казался ему апофеозом разумных начал — человек, он везде человек, животное злобное, агрессивное, плохо обучаемое, но легко внушаемое. Однако же, мир иной, переболев тяжким бредом великих революций и мировых войн, похоже, выработал систему жизнеустройства, где не требуются массовые человеческие жертвоприношения, где ум, талант, порядочность и чувство собственного достоинства не превращают человека в изгоя, а право на жизнь, свободу и собственность не есть лишь жалкая подачка тем, кто изначально отрекся от этого права. А потому даже самое комфортабельное вхождение в этот мир потребует капитального нравственного ремонта... В любом случае, будущее не сулит легких путей, много, слишком много неизвестных в предложенном насильно уравнении, но решать придется все самому...

Неожиданно дверь открылась, и Фиолетовый пропустил... двух женщин.

О Боже, цыганки! Как, почему, вагон «Ленинград — Париж» и вдруг?..

— Только, не шалите тут у меня, а то быстро высажу, — грозно прорычал проводник.

— Да мы тихо, до Витебска, только разбуди, начальник, — с заметным акцентом проговорила одна из женщин.

Фиолетовый что-то неразборчиво хрюкнул и скрылся.

Цыганки затащили объемистые тюки и, заняв своими юбками все пространство, уселись на единственную нижнюю полку. Нилу ничего не оставалось, как прыгнуть на свой тринадцатый второй этаж. За суматохой он не заметил, как поезд начал движение, и не успел толком проститься с городом, где оставалось его прошлое.