Сесиль открыла окошко, высунула руку, держа в ладони какую-то черную коробочку, навела на подворотню. Что-то пискнуло, и решетка плавно поплыла вверх, открывая въезд.

— Как в рыцарский замок, — попытался пошутить Нил, но супруга шутки его не поняла. С сосредоточенным видом выкатила на открывшееся за подворотней пространство, повернула влево и остановилась.

— Приехали.

Нил вышел, огляделся.

По правую руку раскинулся пустырь, весь перекопанный траншеями, посередине — котловане торчащими в небо серыми сваями, дальше — высокий бетонный забор. У забора сложены бетонные плиты, еще какой-то стройматериал, прикрытый голубым полиэтиленом. Слева — глухая бурая стена, монотонность которой нарушалась лишь выпирающей из нее сверкающей стальной трубой диаметром не меньше трех метров. Труба начиналась от земли и вертикально поднималась до верхней кромки, почти неразличимой в низких осенних облаках.

— Выгружай чемоданы! — отворив багажник, скомандовала Сесиль.

— Но тут... Но где тут?.. — от растерянности из головы вылетели простейшие французские слова.

Словно отвечая на его вопрос, Сесиль подошла к трубе, вставила куда-то что-то длинное, плоское и ядовито-желтое. В трубе загудело. Сесиль обернулась.

— Ну! Тащи же багаж!

— Куда?

— Сюда, глупый. К лифту...

— У нас сегодня плотная программа, — тараторила Сесиль уже в приватном лифте, состоящем внутри из зеркальных панелей и светящихся кнопочек. — В одиннадцать нам надо быть в салоне на Мажента, нужно сделать прическу, да и тебе просто необходимы стрижка и педикюр... Потом надо заехать в банк, потом я должна заскочить в офис, передать шефу гранки статьи, ты пока посидишь в кафе, только сильно не напивайся, потому что вечером мы обедаем у родителей, там будет мадам Нонпарель, это шеф языковых программ в Аш-Э-Се, это Высшая Коммерческая Школа, тебе же надо устраиваться на работу, так почему же сразу не в одно из самых престижных учебных заведений Франции, надо пользоваться возможностью... У нас, я должна тебя огорчить, медовый месяц откладывается до лета.