— Такой замечательный, — говорила она. — И врач к тому же. Как ты могла грубить этому изумительному мужчине? Вот вышла бы за него замуж. На его зарплату мы могли бы починить крышу, покрасить крыльцо, очистить выгребную яму… Господи, девочка, какая ж ты дурочка!

— Если это то, что тебе нужно, мама, выходи за него сама! Неужели ты позволишь мне перехватить у тебя приз? — раздраженно сказала Лори. — Крупный мужчина, ладно скроенный, имеющий постоянную работу. Чего еще можно желать?

— Ты не понимаешь, — проговорила ее мать, возведя очи к небу. — Тридцать лет назад я ухватилась бы за такой шанс. Но теперь… Он такой большой. Ты слишком молода, чтобы понять, что это значит. Девушка твоего роста, твоего возраста… Да ты могла бы управиться с ним без всяких хлопот.

И так до полуночи, пока Лори, припертая к стене, не воскликнула в сердцах:

— Я не племенная кобыла! — И вылетела из комнаты.

Вот почему она явилась в такую рань с ужасной головной болью. В больницу она проникла через черный вход и тихо, как котенок, добралась по коридору до комнаты персонала. Там уже находились та же сестра и две помощницы из утренней смены. Они не были приглашены в клуб на бал, поэтому жаждали услышать все подробности.

— Нет, я не повеселилась, — мрачно заявила Лори. — И не танцевала с доктором Мейсоном. Я не… Я вообще ничего не делала.

— Очень правдоподобная история, — сказала сестра. — Что, совсем ничего?

— Ничего не делала! — настаивала на своем Лори, открывая свой шкафчик. Она проверила одежду, прочитала задание на день и застонала.

— В чем дело? — спросила сестра.

— Инструкции. Где они? — пробормотала Лори. — У меня должен быть тромбофлебит, а я не имею ни малейшего представления о его симптомах.

— Это несложно, — сказала сестра. — Закупорка сосудов, обычно в ногах. Резкие боли в основных мускулах, ноют ноги, бросает в жар. Если тромб оторвется — это конец, Лори. Он может попасть в сердце, и тогда уже ничем не поможешь.