Стоит ей улыбнуться какому-нибудь джентльмену или даже просто быть любезной, как того требуют приличия, и любящие родственники тотчас обвинят ее в дурных наклонностях и скажут, что она своим поведением испортила Джейн свадьбу. К тому же к письму прилагалась некоторая сумма на дорожные расходы, но денег на новое платье ей не прислали. А значит, Лорен придется появиться в блестящем обществе в прошлогодних туалетах Уинифред, без сомнения, красивых и элегантных, но уже немного поношенных и немодных.

Оба эти аргумента в равной степени расстроили девушку. Она с горечью вспоминала те времена, когда училась в пансионе, и силы выносить придирки учителей и колкости соседок ей давали лишь ласковые письма от родных. Куда все ушло? Когда Джон стал таким черствым, а его жена и Джейн такими завистливыми и подозрительными? Увы, ничего уже нельзя изменить, обе леди не смогли простить ей, что она выросла чересчур красивой, а Джон во всем привык полагаться на их мнение. Для него Лорен все та же малышка, которую необходимо беспрестанно воспитывать.

— Что ж, я благодарна им за то, что они дали мне образование, но в дальнейшем им не стоит рассчитывать на то, что я буду умолять их принять меня в своем доме, — так решила Лорен. — Подумать только, а ведь Мэй обещала вывезти меня в свет…

Среди воспоминаний было немало трогательных и счастливых, и Лорен, как ни крепилась, не могла удержать слезы всякий раз, как думала о прошлом, а потому со временем научилась вспоминать о нем не чаще, чем раз в два-три дня.

Лето в поместье Гамильтонов было таким же чудесным, как и год назад, когда Лорен гостила у Уинифред перед тем, как поехать в Бромли к семье. Не менее дюжины молодых леди и джентльменов ежедневно придумывали новые развлечения, танцы, пикники и подвижные игры в парке, и Лорен везде выглядела уместно.

Именно это слово подходило к ней больше всего.